Поиск 

Шарль де Голь (различные взгляды на жизнь и деятельность)

Пятница, Сентябрь 17, 2010 г.

Биография


Шарль де Голль (Gaulle) (22 ноября 1890, Лилль - 9 ноября 1970, Коломбе-ле-дез-Эглиз), французский политический и государственный деятель, основатель и первый президент Пятой республики.

Происхождение. Формирование мировоззрения.

Де Голль родился в аристократической семье и воспитывался в духе патриотизма и католицизма. В 1912 году окончил военное училище Сен-Сир, став профессиональным военным. Сражался на полях Первой мировой войны 1914-1918, попал в плен, был освобожден в 1918 году. На мировоззрение де Голля оказали воздействие такие его современники как философы А. Бергсон и Э. Бутру, писатель М. Баррес, поэт Ш. Пеги. Еще в межвоенный период он стал приверженцем французского национализма и сторонником сильной исполнительной власти. Подтверждением тому служат книги, опубликованные де Голлем в 1920-30-х годах - "Раздор в стране врага" (1924), "На острие шпаги" (1932), "За профессиональную армию" (1934), "Франция и ее армия" (1938). В этих трудах, посвященных военным проблемам, де Голль по существу первым во Франции предсказал решающую роль танковых войск в будущей войне.

Вторая мировая война.

Вторая мировая война, в начале которой де Голль получил чин генерала, перевернула всю его жизнь. Он решительно отказался от перемирия, заключенного маршалом А. Ф. Петеном с фашистской Германией, и вылетел в Англию для организации борьбы за освобождение Франции. 18 июня 1940 года де Голль выступил по Лондонскому радио с обращением к своим соотечественникам, в котором призвал их не складывать оружия и присоединиться к основанному им в эмиграции объединению "Свободная Франция" (после 1942 года "Сражающаяся Франция"). На первом этапе войны де Голль направлял главные усилия на установление контроля над французскими колониями, находившимися под властью профашисткого правительства Виши. В результате к "Свободной Франции" присоединились Чад, Конго, Убанги-Шари, Габон, Камерун, а позднее и другие колонии. Офицеры и солдаты "Свободной Франции" постоянно принимали участие в военных операциях союзников. Отношения с Англией, США и СССР де Голль стремился строить на основе равноправия и отстаивания национальных интересов Франции. После высадки англо-американских войск в Северной Африке в июне 1943 года в городе Алжир был создан Французский комитет национального освобождения (ФКНО). Де Голль был назначен его сопредседателем (наряду с генералом А. Жиро), а затем и единоличным председателем. В июне 1944 года ФКНО был переименован во Временное правительство Французской республики. Де Голль стал его первым главой. Под его руководством правительство восстановило во Франции демократические свободы, провело социально-экономические реформы. В январе 1946 года де Голль покинул пост премьер-министра, разойдясь во взглядах по основным внутриполитическим вопросам с представителями левых партий Франции.

В период Четвертой республики.

В том же году во Франции была установлена Четвертая республика. Согласно Конституции 1946 года, реальная власть в стране принадлежала не президенту республики (как предлагал де Голль), а Национальному собранию. В 1947 году де Голль опять включается в политическую жизнь Франции. Он основывает Объединение французского народа (РПФ). Главной целью РПФ стала борьба за отмену Конституции 1946 года и завоевание власти парламентским путем для установления нового политического режима в духе идей де Голля. Первоначально РПФ имело большой успех. В его ряды вступил 1 миллион человек. Но добиться своей цели голлистам не удалось. В 1953 году де Голль распустил РПФ и отдалился от политической деятельности. В этот период голлизм окончательно оформился как идейно-политическое течение (идеи государства и "национального величия" Франции, социальная политика).

Пятая республика.

Алжирский кризис 1958 года (борьба Алжира за независимость) проложил де Голлю дорогу к власти. Под его непосредственным руководством была разработана Конституция 1958 года, которая значительно расширила прерогативы президента страны (исполнительной власти) за счет парламента. Так начала свою историю существующая и поныне Пятая республика. Де Голль был избран ее первым президентом на семилетний срок. Первоочередной задачей президента и правительства стало урегулирование "алжирской проблемы". Де Голль твердо проводил курс на самоопределение Алжира, несмотря на серьезнейшие противодействия (мятежи французской армии и ультраколониалистов в 1960-1961 годах, террористическая деятельность ОАС, ряд покушений на де Голля). Алжиру была предоставлена независимость после подписания Эвианских соглашений в апреле 1962 года. В октябре того же года на всеобщем референдуме была принята важнейшая поправка к Конституции 1958 года - о выборах президента республики всеобщим голосованием. На ее основе в 1965 году де Голль был переизбран президентом на новый семилетний срок. Внешнюю политику де Голль стремился осуществлять в русле своей идеи "национального величия" Франции. Он настаивал на равноправии Франции, США и Великобритании в рамках НАТО. Не добившись успеха, президент в 1966 году вывел Францию из военной организации НАТО. В отношениях с ФРГ де Голлю удалось достичь заметных результатов. В 1963 году был подписан франко-германский договор о сотрудничестве. Де Голль одним из первых выдвинул идею "единой Европы". Он мыслил ее как "Европу отечеств", в которой каждая страна сохраняла бы свою политическую самостоятельность и национальную самобытность. Де Голль был сторонником идеи разрядки международной напряженности. Он направил свою страну на путь сотрудничества с СССР, Китаем и странами третьего мира. Внутренней политике де Голль уделял меньше внимания, чем внешней. Студенческие волнения в мае 1968 года свидетельствовали о серьезном кризисе, охватившем французское общество. Вскоре президент выдвинул на всеобщий референдум проект о новом административном делении Франции и реформе Сената. Однако проект не получил одобрения большинства французов. В апреле 1969 года де Голль добровольно ушел в отставку, окончательно отказавшись от политической деятельности.

Потомок рыцарей

Французские садовые розы знамениты на весь белый свет не меньше, чем коньяк или мода этой страны. Каждая из роз по-своему неповторима и по праву носит собственное имя. Французы говорят, что гораздо легче дать имя звезде, чем розе, поэтому прекрасные цветы называют в честь олимпийских богов, героев прошлых веков, великих актеров, прославленных писателей, талантливых живописцев, гениальных ученых... И лишь одна из них носит имя политического деятеля нашей эпохи — Шарля де Голля. Эта роза бледно-фиолетового цвета так же удивительна, как и сама личность генерала.

Шарль Андре Жозеф Мари, второй сын Анри и Жанны де Голль, появился на свет в Лилле 22 ноября 1890 года. Мальчик родился в дворянской семье, принадлежащей к старинному аристократическому роду. Один из предков, Ришар де Голль, живший в Нормандии в XV веке, был преданным рыцарем Жанны Д’Арк.

Отец Шарля преподавал литературу в колледже иезуитов и являлся убежденным роялистом. Слова «республика», «народовластие» и «Марсельеза» он воспринимал как ругательства, а 14 июля, День независимости Франции, считал днем национального траура. Он настолько кичился своей голубой кровью, что с раннего детства воспитывал в детях сословное высокомерие и почитание рода де Голлей.

Мать Шарля была очень набожна и сыновьям Ксавье, Шарлю, Жаку, Пьеру и дочери Луизе старалась привить правила христианской морали, но она тоже считала, что ее дети выделяются среди сверстников благородным происхождением, и с раннего детства убеждала их в том, что им предначертано великое будущее.

Такое воспитание не могло не сказаться на отпрысках де Голлей. Причем особым высокомерием, снобизмом и уверенностью в собственной избранности, по свидетельству очевидцев отличался именно Шарль. Он много читал, отдавая предпочтение произведениям Дюма, Жюля Верна, Киплинга и Дефо, но его настольной книгой была «Сирано де Бержерак» Эдмона Ростана. Уже позднее де Голль признавался, что знаменитый дуэлянт, поэт и философ Сирано стал его кумиром на всю жизнь. Наш герой даже гордился своим длинноватым носом, видя в этом сходство с ним.

Шарль учился в колледже, где преподавал де Голль-старший. Закончив учебу, он твердо решил стать офицером.

Первый во всем

В 1909 году Шарль де Голль поступил в престижное военное училище Сен-Сир — то же самое, в котором в свое время учился Наполеон Бонапарт. По существующим в те годы правилам будущий курсант был обязан вначале пройти годичную армейскую службу простым солдатом. «Принц голубых кровей» Шарль де Голль начал военную карьеру рядовым аррасского

33-го пехотного полка, и надо отметить, с честью выдержал это нелегкое испытание. Возвратясь в Сен-Сир, Шарль стал образцово-показательным курсантом. Он блестяще учился и много времени уделял спорту, занимаясь стрельбой, фехтованием, гимнастикой и верховой ездой.

На построении де Голль всегда стоял первым, что, впрочем, при его почти двухметровом росте ни у кого не вызывало возражений. Но при этом однокурсники шутили, что Шарль стоял бы первым, даже если бы был карликом, настолько непомерными представлялись окружающим его амбиции. Говорят, когда однажды в училище появился новый курсант, одного роста с де Голлем, у них даже произошла серьезная стычка по поводу того, кому стоять первым. Оппонент оказался сильнее физически, но Шарль де Голль так уверовал в свое превосходство, что новичок вскоре уступил.

Среди курсантов было принято давать друг другу хлесткие клички, и по прозвищам де Голля сразу понятно, что мнения о нем однокурсников полярно разделились. Доброжелатели называли его Два Метра и Большой Шарль за очень высокий рост или Сирано — за любовь к этому персонажу и длинный нос, а вот от недругов он получил обидные прозвища Павлин, Петух и Задери Нос — за свое нескрываемое высокомерие.

В октябре 1912 года де Голль вышел из училища в чине младшего лейтенанта. Училище он окончил тринадцатым по успеваемости — прекрасный результат для выпуска почти в 300 человек. Затем Шарль снова попал в 33-й полк, которым командовал полковник Анри Филипп Петен — будущий высокий покровитель и близкий друг Шарля, крестный отец его детей и, как это ни парадоксально, будущий злейший враг де Голля и руководитель профашистского правительства Франции.

Живого наградили посмертно

В августе 1914 года наш герой стал лейтенантом. В одном из своих первых боев с немцами он был ранен в ногу, но, получив первую помощь, тут же сбежал из госпиталя в полк.

Однако, несмотря на такое рвение, его военная карьера продвигалась очень медленно. Дело в том, что Шарль позволял себе критиковать приказы старших по званию. Впрочем, критиковать было за что.

Французская армия в начале Первой мировой войны исповедовала принцип наступления любой ценой, атаки до победного конца, и это часто приводило к печальным последствиям. Позорно провалив несколько наступлений и понеся множество ничем не оправданных потерь, военное руководство сменило тактику на прямо противоположную и начало вести чисто оборонительную, окопную войну, что тоже не приносило позитивных результатов.

Де Голля называли выскочкой, и очередное звание капитана он получил лишь в 1916 году — с большим трудом и намного позднее, чем его однокашники. Но мужество и отчаянная храбрость молодого офицера не могли не быть отмечены, и в итоге капитану де Голлю доверили роту.

Зимой 1916 года Шарля снова ранили во время сражения, и на этот раз тяжело. Свои сочли офицера погибшим и оставили на поле боя, где его подобрал кайзеровский патруль. Так, в бессознательном состоянии, он попал в плен, который длился почти три года. Позднее де Голль узнал, что за это время правительство наградило его орденом Почетного легиона — посмертно.

Разумеется, жизнь в заключении не была особенно радостной, но во время Первой мировой еще соблюдали военный кодекс чести и относились к военнопленным соответственно. Хотя свобода перемещения ограничивалась, пленные имели право учиться, получать новую профессию, общаться друг с другом, читать книги. В плену де Голль познакомился с поручиком Михаилом Тухачевским — будущим советским маршалом, они даже обучали друг друга своим родным языкам. Шарль пять раз пытался бежать, но каждый раз его ловили и возвращали в лагерь...

После освобождения из плена и без того медленная карьера де Голля вовсе остановилась. Слишком прямолинейный для того, чтобы выпрашивать звания или добиваться их интригами, он предпочел завербоваться в 1919 году военным инструктором в Польшу, где обучал рядовых и младших офицеров. Де Голль сыграл большую роль в разгроме польскими войсками в 1920 году 1-й Конной армии Семена Буденного, за это ему было присвоено звание майора польской армии и вручен орден Святого Венцлава.

Накануне первой войны

После ряда побед польской армии де Голль вернулся во Францию, где вскоре женился на Ивонне Вандру. Вообще, Шарль был весьма чувствителен к женским чарам — до брака у него насчитывалось немало романов. Женившись, он стал преданным семьянином. ...В прекрасный весенний день Шарль и Ивонна, молодые и счастливые, стояли рука об руку в церкви. Невеста происходила из рода папы Юлия III, занявшего престол Святого Петра в 1550 году и кардинально реформировавшего Римско-католическую церковь, и священник города Кале, венчавший их 7 апреля 1921 года, так разволновался, что вел службу прерывающимся голосом и постоянно забывал канонические тексты. Так начинался союз двух аристократов по происхождению и духу.

Де Голля в связи с этой женитьбой часто воспринимали как расчетливого человека, многие считали, что его брак основан на сугубо рациональном подходе. Но сохранились письма Шарля матери, где он рассказывает о своей невесте: «Я люблю ее. Я купаюсь в ее любви. Ради нее я готов на все». Про ответные чувства Ивонны и говорить нечего. Буквально после нескольких свиданий она твердо сказала родителям: он или никто.

Шарль и Ивонна прожили вместе долгую жизнь, которая оказалась вовсе не безоблачной. Их средняя дочь Анна, появившаяся на свет 1 января 1928 года, родилась с синдромом Дауна. Уже занимая очень высокие посты, де Голль часто прерывал ради дочери важные встречи. Чтобы проведать Анну, он мог уехать с серьезнейших военных маневров. Он обожал свою девочку и все время сочинял для нее смешные стишки и веселые песенки. Анна умерла в 1948 году, и безутешный отец сказал: «Без нее я не смог бы сделать то, что я сделал. Она придавала мне смелость». Шарль де Голль вообще был прекрасным отцом. К своим трем детям он проявлял терпение, нежность и доброту. Один из его близких друзей даже сказал ему: «Шарль, общаясь с людьми, представляй себе, что ты общаешься со своими непослушными и капризничающими детьми, — тогда у тебя все враги исчезнут».

"Король в изгнании"

Женившись, де Голль устроился на должность ассистента профессора на кафедре военной истории родного Сен-Сира. Именно там он произнес ставшие впоследствии знаменитыми слова: «Историческая фатальность существует только для трусов».

Но его преподавательская деятельность длилась недолго. Подобная работа тяготила боевого офицера, поэтому он добровольно покинул Сен-Сир и поступил в Высшую военную школу, которая готовит высший командный состав французской армии. Учеба, как всегда, давалась легко, но возникли другие проблемы. Личный военный опыт убеждал его, что принципы преподавания, принятые здесь, давным-давно устарели. Шарль постоянно спорил с преподавателями и в итоге нажил среди руководства школы столько недоброжелателей, что перед выпуском ему была дана такая характеристика: «Его бесспорные высокие качества снижаются чрезмерной самоуверенностью, нетерпимостью к чужому мнению и позой короля в изгнании».

В результате де Голль получил отвратительное распределение: в рейнскую оккупационную армию. Он понимал, что попал в совершенно бесперспективное место, но это ничуть не уменьшило ни его самомнения, ни его амбиций.

Военный - революционер

В 1924 году Шарль де Голль издал свою первую книгу — «Раздор в стане врага», в которой проанализировал причины поражения Германии. В этой работе Шарль одним из первых подметил угрозу, исходящую от набирающих силу и наращивающих военный потенциал Германии и Советского Союза. Но влиять на политику Франции он еще не мог, а правительство его страны явно недооценивало опасность как германского реваншизма, достигшего затем апогея с приходом к власти Гитлера, так и коммунизма.

Французский Генштаб упорно следовал окопной доктрине и, вместо того чтобы технически модернизировать армию, занимался укреплением оборонительных рубежей. Именно в это время, в 1929 году, начато строительство печально знаменитой линии Мажино. Де Голль продолжал протестовать единственно доступным ему способом — в своих книгах. В начале 30-х он издает «На острие шпаги» и «За профессиональную армию», где не просто критикует эту военную доктрину, а камня на камне не оставляет от нее беспощадными и убедительными аргументами. Его вывод однозначен: при современном развитии военной техники неприступной обороны не существует, и сосредоточение всех сил и ресурсов на защите неминуемо приведет страну в тупик.

Как и прежде, Шарль де Голль, что называется, плыл против течения, спорил со старшими по званию и, видимо, именно поэтому звание полковника получил только в 1938 году, на пороге 50-летия. Тогда же он назначается командиром танкового полка в Меце. Здесь сослуживцы дают ему новое прозвище — Полковник Мотор.

Учитель Гитлера

Накануне Второй мировой войны де Голль обратился к военному руководству страны с настоятельным требованием начать немедленные действия, предотвращающие захват Франции. Он считал необходимым создать крупные танковые соединения, всерьез заняться артиллерией и прекратить мыслить допотопными категориями, но его призыв не был услышан.

В 1940 году полностью сбылись самые мрачные прогнозы. Как будто следуя сценарию де Голля, Германия мгновенно сломала оборону Франции. Именно в этот момент Гитлер написал, что многое в понимании военной тактики почерпнуто им из книг де Голля. Линия Мажино вообще никакой роли в защите страны не сыграла: немцы попросту обошли ее.

Слишком поздно к Шарлю де Голлю начали прислушиваться. Слишком поздно сделали его генералом, командиром танковой дивизии, а затем заместителем министра обороны. Франция капитулировала, и 22 июня маршал Петен подписал Компьенское перемирие. По военной субординации де Голль продолжал оставаться в подчинении Петена, но, в отличие от правительства страны, он не признал поражения.

В отлаженной армейской системе Франции произошел небывалый сбой: генерал не подчинился маршалу. Шарль де Голль в одиночку продолжил войну против Германии. Он смог улететь из практически полностью захваченной Франции в Лондон, откуда 18 июня, за несколько дней до капитуляции, обратился по радио Би-би-си к своему народу. Он сказал: «Проиграна битва, но не война».

На одном из последних пароходов в Лондон прибыла Ивонна с детьми. А вот мать Шарля осталась во Франции. Ее дни были уже сочтены, но она все же успела услышать призыв сына: «Победа будет за нами!» — и сказать: «Я горжусь им. Я всегда гордилась им». Жанну де Голль хоронили под чужим именем, потому что профашистские власти запретили даже упоминать фамилию мятежного генерала, но вся Франция знала, кого хоронят. Даже жандармы выстроились почетным караулом у гроба женщины, давшей жизнь человеку, на которого надеялась вся страна.

Друг Сталина

Лояльное Гитлеру правительство Франции приговорило де Голля к смертной казни с конфискацией имущества, но его было не запугать и не остановить. Именно тогда закончилась карьера офицера и началась карьера политика. Под командованием де Голля находилось два французских батальона, эвакуированных из Норвегии, и три небольших военных корабля. Свое патриотическое движение они называли «Свободная Франция», их девизом являлись слова «Честь и Родина», а эмблемой — старинный лотарингский крест.

Поначалу из всех лидеров государств антигитлеровской коалиции де Голля поддержал только Сталин. Черчилль относился к французскому генералу с недоверием, а Рузвельт просто не выносил его и называл капризной примадонной. Президент США так говорил о де Голле: «Может, он и честный человек, но одержим манией мессианского комплекса».

Шарль и Ивонна снимали крошечную квартирку около Гайд-парка. Все хуже чувствовала себя средняя дочь. Не было денег. Самолюбивый Шарль скорее бы умер от голода, чем стал просить ради собственной семьи, но ради Франции он оказался готов даже на унижение. Как утверждают, он чуть ли не в ноги бросился Черчиллю, умоляя о финансовой помощи, после чего британский премьер распорядился открыть в июле в Английском банке специальный счет, названный «Генерал де Голль»; он существовал до 1943 года.

Это было самое трудное время для де Голлей. Семья оказалась разъединена. Старший сын, 20-летний Филипп, служил на флоте. Ивонна с Анной, спасаясь от бомбардировок, уехали в деревню. Младшая дочь Элизабет жила в монастыре, где готовилась к поступлению в Оксфорд.

Шарль де Голль несколько раз находился в глубоком психологическом кризисе. Его жена неоднократно писала близкой подруге, что Шарль пребывает в депрессии. Немаловажную роль здесь сыграли и присушие ему от природы надменность и высокомерие, лишавшие его друзей. Осенью 1940 года он очень тяжело перенес фиаско англо-французской эскадры у Дакара. Говорят, в тот момент он был близок к самоубийству. Де Голля также задевало, что его недооценивает Черчилль, — самолюбивому генералу хотелось, чтобы прогрессивное мировое сообщество воспринимало его не как одного из деятелей французской оппозиции, а как олицетворение Франции.

Шарлю приходилось трудно, но он не сдавался. Он стал основателем и руководителем Французского комитета национального освобождения, созданного в Алжире летом 1943 года после высодки там англо-американских войск. Де Голль направил французских летчиков в советскую армию — в состав легендарной эскадрильи «Нормандия — Неман», а в 1944 году посетил нашу страну, побывал в Сталинграде, встретился с Иосифом Сталиным и заключил с СССР договор о союзе и взаимопомощи.

В начале 1944-го года Шарль де Голль сделался главой временного правительства Франции и возглавил французское Сопротивление, оказавшее огромное содействие войскам союзников. Летом того же года началось изгнание из Франции оккупантов. 14 июня 1944 года на борту эсминца «Комбаттант» генерал прибыл на родину, а уже 25 августа он приехал в Военное министерство, расположенное в Париже на улице Сен-Доминик, сел за рабочий стол, посмотрел в окно на столь любимый им город и сказал своему давнему приятелю де Курселю: «Ну вот, круг и сделан».

Дом, который восстановил Шарль

Имение де Голлей Буассери было полностью разграблено и разрушено немцами. Когда ошеломленная Ивонна спросила мужа: «Что же нам делать?» — он улыбнулся и ответил: «Надо просто восстанавливать свой дом».

Он имел в виду не только собственное поместье, а всю Францию, что и сделал с успехом. Но в январе 1946 года де Голль ушел с поста главы Временного правительства, не согласившись с новой конституцией, утверждавшей в стране парламентскую республику, после чего занялся руководством созданной им партией «Объединение французского народа».

Между тем в Алжире разгорелась война за независимость, что вызвало очередное недовольство правительством. На этой волне политические акции генерала резко пошли вверх. 1 июня его избирают премьер-министром, а уже 28 сентября французы провели национальный референдум, на котором одобрили новую конституцию, разработанную его партией. Страна по новой конституции становилась президентской республикой (с этого времени ведет свое начало так называемая Пятая республика). В 1959 году Шарль де Голль с триумфом был избран президентом Франции.

В начале 1960 года де Голль встречался с Никитой Хрущевым. Послевоенные отношения с СССР он представлял как продолжение политики взаимопомощи и сотрудничества времен Второй мировой войны. Генерал поделился с советским лидером своей концепцией развития Европы. Французский президент считал, что Западная и Восточная Европа должны всячески сотрудничать, благодаря чему континент будет находиться в состоянии политического и экономического равновесия. Он хотел создать Большую Европу и видел в ней достойное место СССР. Однако концепция объединенной Европы — «от Атлантики до Урала» — вызвала резко негативную реакцию у Хрущева: он полагал, что таким образом французы выступают за разделение СССР на две половины, включив в «новую» Европу лишь западную часть страны.

По указаниям возмущенного Никиты Сергеевича советские дипломаты передали французам не вполне дипломатичное предупреждение на этот счет. Де Голль прореагировал адекватно и, не споря со своим непредсказуемым и опасным оппонентом, никогда больше не изъявлял желания беседовать с советским лидером о Большой Европе. Москва успокоилась, и отношения между нашими странами снова потеплели.

В начале 60-х годов была предоставлена независимость почти всем африканским колониям Франции, в том числе и Алжиру. Но еще долго после признания независимости этой территории на генерала велась настоящая охота со стороны непримиримых противников отделения Алжира. Рядом с ним взрывались бомбы и гранаты, в него летели пули снайперов, правда, к счастью, все многочисленные покушения оказались неудачными. Однако высокомерный и гордый президент шел вперед, не оглядываясь на такие «мелочи», как покушения.

Де Голль умел принимать решения и не боялся ответственности. Именно он стал инициатором создания Францией собственного ядерного оружия, вывел французские войска из-под командования НАТО, дважды налагал вето на прием Великобритании в ЕЭС. Именно он, ненавидящий коммунистическую доктрину, сделал все от него зависящее, чтобы укрепить советско-французские связи. В тяжелейшей обстановке конфронтации между Востоком и Западом президент действовал как тонкий геополитик.

Генерал соглашался с тезисом, предложенным еще Наполеоном: «Каждое государство проводит ту политику, которую ему диктует его география», но уважал и общечеловеческие принципы, в частности право любого народа на свободу и независимость. Шарль де Голль одним из первых начал взламывать лед «холодной войны».

Восстанавливая отношения с Германией, президент Франции так провел переговоры с Конрадом Аденауэром, канцлером ФРГ, что тот сказал ему: «После встречи и разговора с вами я верю, что вы поможете немецкому народу вновь обрести свое достоинство». Надо сказать, что слова де Голля о возвращении чувства самоуважения немецкой нации являлись не просто ораторским приемом или красивой декларацией. На последующей встрече с Эйзенхауэром, Макмилланом и Аденауэром, предшествовавшей визиту в Париж Хрущева, именно Шарль де Голль убеждал англосаксов занять непримиримую позицию по Западному Берлину, который, по убеждению генерала, ни в коем случае нельзя было отдавать Советам.

"Мы - генерал Деголь..."

Де Голль — очень цельный и вместе с тем очень противоречивый человек. Его власть была совершенно авторитарной и даже диктаторской, но для этого ему не пришлось прибегать к репрессиям и попранию гражданских свобод. Демократия парадоксальным образом укрепляла его авторитарную власть, а его безграничная власть в той же степени укрепляла демократию в стране.

«Я — президент монархического типа или монарх президентского типа», — говорил он о себе. Свое первое послание к народу, еще во время войны, он начал так, как начинали французские короли: «Мы, генерал де Голль, обращаемся к Франции». Он создал удивительно прочную и стабильную систему, единственным недостатком которой был ее фундамент в лице одного человека.

Его политическую деятельность оценивают по-разному, но Франции и всему миру очевидно, что генерал сыграл выдающуюся роль в истории XX века. После себя он оставил новую экономику, сильную республику, работающую конституцию, твердый франк, прогрессивные принципы внутренней и внешней политики, преданность и благодарность своего народа.

Отличительной чертой его как политика было удивительное благородство, даже в ущерб собственным интересам. В 1965 году министр внутренних дел Роже Фрей положил на стол президента компромат на одного из его серьезных соперников по начавшимся выборам главы государства: фотографию сержанта Миттерана, пожимающего руку «нацистскому подпевале» маршалу Петену. Такой компромат мог уничтожить Франсуа Миттерана, однако де Голль сказал: «Мы не дадим этому хода. Нельзя ранить честолюбие человека, который однажды может стать президентом Франции». Генерал сам был честолюбив и никогда не отказывал ни своим друзьям, ни своим оппонентам в праве на честолюбие. Тогда, в декабре 1965 года, Миттеран собрал 45% голосов, чего, безусловно, не случилось бы, обнародуй де Голль снимок с Петеном. Но решение генерала — поступок настоящего мужчины, и он выиграл президентские выборы в честной борьбе.

В 1969 году в связи с тем, что парламент отклонил его законопроект о реорганизации сената и новом территориально-административном устройстве страны генерал сложил с себя обязанности президента. «Французы, похоже, устали от меня — да и я от них, признаться, тоже», — пошутил он незадолго до своей отставки, но при этом его глаза не улыбались.

Французы до сих пор сравнивают де Голля с Наполеоном, потому что ни один правитель не пользовался большей популярностью в народе, чем генерал. Генерал де Голль стал таким же символом Франции, как, скажем, Эйфелева башня. Может быть, именно поэтому один сорт французской розы вопреки традиции и был назван не в честь знаменитого актера, прославленного писателя, талантливого живописца или гениального ученого, а в честь политического деятеля середины XX века, совершившего великие подвиги и великие ошибки, но каждый миг своей жизни беззаветно любившего родину.

Гений поражения

Казалось бы, генерал де Голль самой природой был создан, чтобы стать вождем. Высокий рост, блестящий ум, врожденный аристократизм... Но в то же время - маленькая голова с восковым лицом не нескладном теле, вялые женственные кисти рук с хрупкими запястьями. Абсолютное неумение искренне радоваться жизни и абсолютное отсутствие друзей...

Прощание с эпохой

Де Голль появился на свет в 1890 г. В это время Франция прощалась с целой эпохой своей истории - с революцией, растянувшейся на столетие. Старый режим долго цеплялся за жизнь, возрождаясь то наполеоновской державой, то реставрацией Людовика XVIII, то монархией Луи Филиппа, то империей Наполеона III. Но, наконец, республика (Третья, по французскому счету) победила. Для аристократа, ведущего род с XIII в., такой поворот представлял собой не лучший из возможных вариантов.

Его отец называл себя тоскующим монархистом, и тоска эта с каждым годом усиливалась. Торжество плебса оставляло надежду лишь на церковь и армию, т.е. на то, что еще связывало новую Францию с ее славным прошлым. Шарля отправили учиться в иезуитский колледж. Но когда юноше стукнуло 16, государство отделило церковь от народного образования. Теперь оставалось одно - военная карьера.

Завершив среднее образование в Бельгии, где удалось приткнуться парижским иезуитам, юный де Голль поступает в Сен-Сир - элитную военную школу, последний приют французской аристократии. Аристократизм приюта, впрочем, не избавил от дедовщины. Долговязым Шарлем измеряли ширину двора. Но в октябре 1912 г. он все же завершает учебу и становится младшим лейтенантом. Очень вовремя - менее чем через два года начнется Первая мировая. Прекрасное время для карьеры.

Де Голля ждет блестящее будущее. Почти двухметровый гигант, аристократ, умница. Энергичный и начитанный, легко владеющий пером, свободно оперирующий как воинскими подразделениями, так и категориями философии Анри Бергсона. Правда, замкнутый, надменный, конфликтный, плохо стреляющий, фехтующий и скачущий на лошади... Явно не д'Артаньян...

Но зато харизматик от рождения. Многие из тех, с кем он общался в молодости, отмечали, что его ждут великие дела. Де Голль соглашался. Да, ждут. Он решительно отринул семейную тоску по старому режиму, принял республику и готовился к тому, чтобы найти себя в изменившемся мире ХХ столетия.

Война сделала претензии молодого офицера на славу и власть еще более актуальными. Он трижды был ранен, но все же выжил. Был награжден орденом Почетного легиона. Попал в плен, пять раз неудачно бежал. В промежутках между побегами скрашивал скуку лагерной жизни интеллектуальным общением с товарищами по несчастью. В том числе с неким молодым русским по фамилии Тухачевский.

По окончании войны заскучал еще больше и менее чем через год отправился в Польшу сражаться с большевиками, рвущимися в Европу под водительством того самого Тухачевского. К французским орденам прибавил еще и крест Святого Венцлава. В 30 лет капитан де Голль мог по всем статьям считаться героем.

Казалось бы, его ждет судьба лихого рубаки, но офицер снова сумел сделать правильный выбор, отправившись преподавать в Сен-Сир. А еще через год он поступает в Высшую военную школу - аналог нашей академии Генштаба. Де Голль не столько тратит время на службу, сколько на самообразование, на развитие личности, на осмысление перемен, пришедших с новой эпохой. Для того чтобы стать великим, в голове нужно иметь не только военную косточку.

Офицер начинает писать книги. Об опыте минувшей войны. О противнике и о самих французах. О народе и вождях. О политике. Словом, постепенно он втягивается в проблематику, весьма далекую от той, которую должен изучать обыкновенный солдафон. Но именно эта проблематика, по большому счету, волнует де Голля.

Прощание с республикой

Книги почти никто не читает. И это для де Голля самое страшное, поскольку на своем основном - военном - поприще он не находит понимания начальства. Изложение мыслей в печати становится единственным способом реформирования армии, но общество, как и генералитет, остается глухим.

Суть разногласий в том, что французские генералы в очередной раз готовятся к прошедшей войне. А де Голль настаивает на развитии танков. Причем не просто на механизации, а на формировании профессиональной армии и специальных танковых соединений, способных прорывать фронт противника. Именно по такому сценарию развивается возрождающаяся после недавнего поражения германская армия, где Гейнц Гудериан уже готовится к своим будущим знаменитым броскам на сотни километров в тыл врага. Но французы строят вдоль восточной границы защитную линию Мажино, полагая, будто за ней удастся отсидеться, вообще не переходя к активным наступательным действиям.

Дело не только в ограниченности генералитета. Французская демократия не хочет видеть военной угрозы. Она пассивна по самой своей сути. В авторитарной системе де Голль, возможно, стал бы французским Гудерианом, но при торжестве демократии этот путь для него закрыт. Ему остается лишь одно - стать именно де Голлем, т.е. человеком, реформировавшим не армию, а саму политическую систему.

"Сила... Эта акушерка необходима, чтобы добиться хотя бы одного дня прогресса", - пишет он в своей книге. Не правда ли, очень напоминает знаменитое марксистское рассуждение о революциях как повивальных бабках истории? Правые и левые сходятся во взглядах на недееспособность буржуазного государства.

Однако пока силы у де Голля нет, и он 12 лет сидит в капитанах. Консервативного нонконформиста с реформаторскими взглядами не хотят продвигать по службе. И это несмотря на то, что он работает у маршала Петэна - фактического главы французской армии. Петэн ему покровительствует. Даже сына своего де Голль называет Филиппом - в честь маршала. Но...

Некоторое время де Голль служит в оккупированной французами Рейнской области, затем на Ближнем Востоке. А с 1932 г. - снова в Париже, в Высшем совете национальной обороны. К сорока трем дослужился до подполковника. Все знают, что де Голль - это голова, блестящий эксперт. Его слушают, но к нему не прислушиваются.

Очередную книгу, в которой излагается проект реформы армии, с интересом читает Гудериан. Но во Франции - лишь критика, и никаких позитивных действий. Де Голль, понимая, что ему необходим пиар, обивает пороги газет. В какой-то степени эта активность провоцирует дискуссию о профессиональной армии, однако в итоге демократия отшатывается от предложений реформатора: подобная армия может стать инструментом в руках какого-нибудь генерала, стремящегося к диктатуре.

Де Голль ощущает себя в окружении идиотов, конфликтует даже с Петэном. Наконец, пробивается на прием к премьеру - Леону Блюму. Тот симпатизирует энтузиасту, но даже не скрывает от него, что задерганный политической текучкой не может всерьез заняться преобразованием армии. Так нужна ли вообще такая политическая система, в которой на самое главное у премьера не остается времени?

Постепенно де Голль в душе перестает быть республиканцем, хотя формально не отрекается от приверженности демократии. Он никогда не будет стремиться к осуществлению переворота, но сумеет выстроить политику таким образом, что добьется изменения механизма власти другими методами.

А тем временем республика быстро рушится под ударами немецких танков, обошедших линию Мажино с севера через Арденны. Полковник де Голль - командир формирующейся буквально на ходу танковой дивизии - пытается сражаться с корпусом генерала Гудериана, но силы оказываются неравны.

Впрочем, страшное поражение французов стало доказательством правоты де Голля. Его спешно производят в генералы и назначают заместителем военного министра. Спасти страну уже невозможно, но этот внезапный карьерный взлет 1940 г. приводит к самым неожиданным последствиям. Де Голль получает статус и авторитет, необходимые для дальнейшей карьеры. С этим багажом он и бежит в Лондон.

Прощание с народом

Тем временем во главе прогерманского режима (режима Виши) оказывается маршал Петэн. Формально французское государство продолжает существовать, а бежавший де Голль оказывается изменником. Арестовать его не успевают, но сложность положения генерала состоит в том, что он выступает на стороне англичан против Франции и против человека, которого долгие годы искренне уважал. Впрочем, теперь он уже не уважает никого из старой государственной элиты. Беглец апеллирует напрямую к народу в надежде создать новое независимое государство.

Де Голль сумел извлечь из поражения максимум возможного. Поначалу он оказался единственным французским генералом (да еще и с безупречной репутацией), решительно выступившим против марионеточного режима Петэна. Потом генералов, находившихся в оппозиции режиму Виши, прибавилось, но де Голль, быстро успевший создать комитет "Свободная Франция", уже не выпускал бразды правления из своих рук. Не имея практически никаких ресурсов, он действовал жестко и даже нагло.

Для Уинстона Черчилля он олицетворял собой французское Сопротивление, хотя оно, по большей части, зарождалось на оккупированной территории вне связи с высокопоставленными эмигрантами. Но для Сопротивления де Голль представлял собой осколок старой законной власти, единственного, кто не запятнал себя коллаборационизмом. И мало кого интересовало, что в правительстве он работал без году неделя и что даже генеральский чин его не был официально утвержден.

Когда англичане потопили французский флот, дабы он не достался немцам, де Голль фактически оказался союзником тех, кто убивал его сограждан. Иначе говоря, он оказался на одной доске с Петэном. Однако как политик генерал был на голову выше всех. Антифашистская пропаганда выстраивалась столь умело, что за Петэном твердо закрепилась репутация изменника, а за де Голлем - репутация героя.

Герой постоянно требовал от англичан учета интересов фактически не существующей Франции. Казалось бы, что можно требовать, не имея ни армии, ни родины, ни государства? Но именно Черчилль оказался приперт к стенке. Де Голль все четко рассчитал: британский премьер не мог вносить раскол в антифашистский лагерь, дабы осадить зарвавшегося генерала.

Черчилль порой орал на де Голля: "Вы - не Франция, я не признаю Вас Францией". Но другой Франции у него все равно под рукой не было. Приходилось иметь дело с этой - строптивой и вызывающей.

Как только союзники очистили от немцев Алжир, де Голль создал на этой условно французской земле временное правительство. А после высадки в Нормандии он добился того, чтобы именно танки генерала Леклерка совместно с очень своевременно поднявшимися борцами Сопротивления освободили Париж.

В итоге де Голль въехал в свою столицу не на броне очередной оккупационной армии, а во главе французских войск, чьи реальные силы были крайне малы в сравнении с полученным результатом. Дабы стало ясно значение достигнутого де Голлем, можно заметить, что аналогичная попытка освобождения в Варшаве закончилась разгромом восставшего подполья и сожжением города при полном попустительстве стоявших на другом берегу Вислы советских войск и при безуспешных попытках польских солдат прорваться на помощь к гибнущим братьям.

Освободив Францию, де Голль хочет предложить ей новую политическую модель, свободную от анархии, свойственной Третьей республике. Он уже полностью проникся мыслью об особой роли, возложенной на него судьбой. Он уже чувствует себя наследником королей и императоров. И тут выясняется, что, победив врага, генерал потерпел свое личное поражение. Французы не готовы отдать освободителю полномочия, почти равные королевским. Так толком и не побыв премьер-министром свободной страны, де Голль подал в отставку.

Пожалуй, он надеялся, что парижане придут к его дверям, дабы вернуть генерала к власти. Но народ безмолвствовал. Разочарованный де Голль удалился в загородное имение дожидаться своего часа. Четвертая республика стала жить без него.

Прощание с империей

Стало ясно, что даже изъявления народной любви по отношению к героям надо заранее тщательно готовить. Народ сам по себе столь же инертен, как и элиты. Де Голль сумел разобраться в ситуации и снова обернул поражение победой.

Поначалу, правда, все складывалось не очень удачно. Генерал попытался создать объединяющее страну и противостоящее старым партиям народное движение имени самого себя (как сказали бы мы в России - партию власти). Голлисты действительно создались, но раскрутки хватило лишь на то, чтобы стать одной из ведущих сил, представленных в парламенте.

Для раскрутки он не побрезговал прибегнуть к некоему симбиозу гитлеризма с маккартизмом. Толпы народа собирались на площадь, где по сценарию Андрэ Мальро завязывалось героическое действо, в конце которого выступал де Голль с предвещанием нашествия большевиков и с прозрачным намеком на необходимость призвания героя, способного спасти родину. Мол, есть такой человек, и вы его знаете.

Однако когда выяснилось, что от всего этого выиграли скорее голлисты, чем де Голль, генерал потерял интерес к своему детищу. Предоставленные самим себе члены "партии власти" быстро растеряли даже ту относительную власть, которую получили в парламенте.

А де Голль ждал своего часа. В ожидании он почитывал Сартра и ругал нарождающуюся европейскую интеграцию, совершенно не понимая, как всякий упертый националист, того, что знакомый ему мир постепенно становится иным. Горечь поражений усугубилась смертью единственного по-настоящему любимого им человека - дочери Анны, от рождения страдавшей болезнью Дауна.

Надвигалась старость, подступали болезни, но тут внезапно пришел его час. В мае 1958 г. на фоне очередного, ставшего уже привычным правительственного кризиса возникла угроза путча со стороны ограниченного воинского контингента, наводящего "конституционный порядок" во взбунтовавшемся Алжире. Сложность ситуации определялась тем, что арабы полагали, будто Алжир - это их земля, а Париж никоим образом не собирался ее отдавать, поскольку там жило более миллиона французов.

Марокко, Тунис, Индокитай - все было уже сдано империей. Черная Африка готовилась к обретению независимости. Но только не Алжир.

Неважно, что эта земля находилась за морем. Расстояние от Парижа до Алжира меньше, чем от Москвы до Грозного. И парашютисты генерала Жака Массю готовы были двинуться на французскую столицу, дабы в корне пресечь намерения всяких пособников террористов и "разложившихся демократов", намеревавшихся оставить Алжир арабам. Путчисты собирались призвать к власти де Голля, и генерал знал об этих намерениях. Ведь не прошло и 14 лет с того дня, когда Массю по его приказу вел на Париж одну из колонн освободителей.

Психовали все: и правительство, не имевшее сил сопротивляться армии, и военные, опасавшиеся идти на преступление, и алжирские французы, накручивавшие себя до истерики (как впоследствии русские в Прибалтике или евреи в Газе). Только де Голль был спокоен. Он выжидал до последнего момента и, наконец, припер республику к стенке, как в свое время Черчилля.

"Демократы" решили: пусть лучше генерал примет власть из их рук, нежели из сжимающих автомат рук Массю. Де Голль стал премьером, а вскоре - президентом.

Армия ликовала. В Алжире вовсю шли зачистки. Деревни стирались с лица земли. Более миллиона арабов были согнаны в лагеря. И тут де Голль поступил не как генерал, а как великий политик. Он признал поражение империи и сдал Алжир. Тот самый Алжир, из которого в 1943 г. начал победный марш. Тот, который назвал своим домом. Империя умерла. Франция победила.

Прощание с властью

Массю был в шоке и не скрывал этого: по сути дела, де Голль предал своих генералов. Однако президент пресекал малейшие попытки неповиновения. Старый боевой товарищ был мигом переведен в метрополию на незначительный пост. Де Голль отрезал его от себя, как в свое время отрезал заигравшегося с Гитлером Петэна и заигрывавших со Сталиным левых вождей Сопротивления.

Впрочем, главная опасность исходила не от генералитета. Хотя в 1961 г. была предпринята попытка путча, но она провалилась за пару дней. Хуже оказалось то, что сотни тысяч французов, для которых Алжир фактически был родиной, вернулись в метрополию ярыми националистами. Кто-то должен был ответить за их утраты.

Однажды вечером де Голля на загородной трассе поджидали автоматчики. Машина президента была буквально изрешечена пулями. Генерал с супругой выжили чудом. И это было лишь одно из 30 покушений, организованных за четыре года.

Отдать Алжир и встать под пули было намного труднее, чем, прикрывшись охраной, орать в телекамеры на "пособников террористов", как делают некоторые президенты, считающие себя великими патриотами. Старик, которому тогда уже перевалило за 70, шел под пули бандитов так же, как шел навстречу врагу в годы Первой мировой. Тогда он сражался за земли Франции, теперь - за то, чтобы эти земли стали жить своей, независимой от имперского диктата жизнью.

До сих пор трудно понять, как мог великий националист пойти на такое. Но это был его осознанный выбор. "После того, как нация пробудилась, - говорил генерал, - никакая иностранная власть не имеет шансов на установление своего господства".

Де Голль был авторитарным лидером, жаждавшим власти. Брал он ее по максимуму: все, что возможно. Но при этом четко осознавал, для чего берет.

Новая конституция, положившая начало существующей и поныне Пятой республике, ввела механизм огромной (почти монархической) президентской власти. Народ на референдуме эту конституцию поддержал, хотя половина голосовавших ее даже не читали. Люди просто высказывались за де Голля, за авторитарного лидера.

Против была только маленькая Гвинея, но ей это сразу вышло боком. Центр резко обрезал все финансовые трансферты и даже ликвидировал у бедных африканцев телефонную сеть. Впрочем, жесткость стоила того. Демократия не смогла прекратить алжирскую бойню, но авторитаризм, как ни странно, смог.

Наметился прорыв и в экономике. Девальвация франка и финансовая стабилизация позволили Франции сохранить конкурентные позиции в Общем рынке. Любое правительство IV республики, решившееся на подобный "монетаризм", наверняка пало бы. Но в новой политической системе де Голль сумел прикрыть реформаторов своим длинным телом.

Впрочем, тело это постепенно начинало сдавать. На восьмом десятке лет президент слабел зрением. Принимая однажды в Елисейском дворце премьера Конго аббата Юльбера Юлу, одетого в сутану, де Голль обратился к нему: "Мадам..."

Но главные проблемы создавало даже не зрение. Президенту не хватало великих дел, а управленческая рутина была не по нему. Де Голль стал влезать в авантюры. Он закрыл Англии дорогу в ЕЭС, поддержал квебекский сепаратизм в Канаде, потребовал возвращения к золотому стандарту в международных платежах, стал слишком сильно заигрывать с Москвой, вывел страну из военной организации НАТО и вообще сильно перегнул палку в своем антиамериканизме. Главный же кризис возник в отношениях с собственным народом.

Де Голль вообще-то не слишком любил французов, полагая, что они не достойны своей великой страны. Идеальным французом был для него солдат. Но после войны выросло новое поколение людей, для которого человеческие ценности значили больше национальных. С этой молодежью генерал ужиться не мог.

Все рухнуло буквально за месяц. В мае 1968 г. в Париже прошли студенческие волнения. Внезапно они оказались поддержаны всеобщей забастовкой и массовыми демонстрациями рабочих. Люди шли под лозунгами: "Де Голля - в архив". Старик, оторвавшийся от жизни и не ожидавший ничего подобного, вдруг запаниковал. Наверное, впервые за всю свою многолетнюю карьеру.

Когда президент неожиданно для всех исчез из Парижа и объявился вдруг в Германии, в штабе все еще верного ему Массю (командовавшего там с 1966 г. французским контингентом), стало ясно: де Голля больше нет. Хотя волнения постепенно стихли и президент продержался у власти до весны 1969 г., ничего уже нельзя было изменить. Нынешнее поражение было последним. Тем поражением, которое генерал уже не смог превратить в победу.

Он ушел сам. Ушел, проиграв не столь уж важный референдум. Возможно, де Голль просто искал повода, чтобы признать поражение.

А осенью 1970 г. генерал ушел и из жизни. Без власти она была ему не нужна.

Жизнь де Голля стала мифом. Но, породив один миф, генерал навсегда похоронил другой - тот, который был рожден еще на заре национализма. Миф о том, что величие государства неразрывно связано с его пространствами и завоеваниями, с тем "добром", которое оно насильно несет "недостаточно просвещенным народам". Распались империи, ушли на свободу колонии. Де Голль, всю жизнь веривший в то, что нация выше личности, открыл эпоху, в которой личность стала выше нации, выше любых бесчеловечных идей, сковывающих человека.

ХХ век породил множество иллюзий. Но одну вековую иллюзию он развеял.

"Да - реформам, нет - хаосу"

Автомобильный вандализм малолетних экстремистов, охвативший в последние три недели вроде бы благополучную Францию, показал, сколь хрупок мир и спокойствие на Земле. Около 30 лет бесконтрольной эмиграции, полное безразличие в первую очередь родителей к воспитанию детей поставили страну на грань гражданской войны. Оправдываясь перед народом за тысячи охваченных пламенем автомобилей, министр внутренних дел страны Николя Саркози сказал: «Да, расизм, нищета, безработица. Но так же нельзя…».

В середине ХХ века президент Франции Шарль де Голль сделал все, чтобы вернуть родине былое могущество и величие… Через пять дней мир отметит 115-ю годовщину со дня рождения генерала Шарля де Голля, по праву принадлежащего к выдающимся государственным деятелям XX столетия. Он дважды в критические периоды истории Франции оказывался на вершине власти и оба раза неординарными действиями выводил страну из кризиса. Его усилиями принята демократическая конституция, по которой Франция живет и сегодня.

В годы второй мировой войны Франция пострадала больше всех из западных стран антигитлеровской коалиции. Власть 3-й республики скомпрометировала себя капитуляцией перед нацизмом. За 4 года оккупации было разрушено 210 тыс. домов, 253 тыс. крестьянских хозяйств, 195 тыс. промышленных предприятий и 2/3 транспортных средств. Стоимость франка упала в 6 раз, в стране было более 600 тыс. безработных. Объем промышленного производства снизился до 38%, а сельского хозяйства – до 60% от уровня 1938 г. Цены на черном рынке в 10-20 раз превышали государственные.

В сентябре 1944 г. Франция вступила в новый период своей истории. Политический климат делали новые силы в лице Союза деголлевцев, коммунистов, социалистов, радикалов и партий правого толка. С осени 1944 г. действовало Временное коалиционное правительство, целью которого был вывод страны из экономического кризиса. Оно действовало до конца 1946 г., когда была принята новая конституция. Сразу же был принят закон о национализации. В государственный сектор перешли авиационная, угледобывающая и газовая промышленность, электроэнергетика, воздушный и морской транспорт, автомобильные заводы «Рено», Французский банк и 4 самых влиятельных кредитных банка, страховые компании. Всем владельцам правительство выдало компенсации. При де Голле были восстановлены профсоюзные свободы, утверждены оплачиваемые отпуска, введена система пособий для многодетных семей, страхование по болезни. Улучшилось финансовое положение Франции, исчез дефицит платежного баланса для зоны французского франка, уменьшился дефицит государственного бюджета, выросло производство, повышена минимальная заработная плата, зарплата госслужащим и рабочим. Проведена налоговая реформа, упростившая систему налогообложения. Позже, в годы правления де Голля, были созданы новые отрасли промышленности – электронная, атомная, нефтедобывающая и нефтеперерабатывающая.

Деголлевская конституция

Когда депутаты-социалисты предложили сократить военный бюджет на 20% и их поддержали коммунисты, в январе 1946 г. де Голль ушел в отставку. В конце года была принята новая конституция, согласно которой парламент состоял из двух палат: Национальное собрание и Совет республики. Вся власть была сосредоточена в руках первой палаты, а президент, избранный на семь лет, был второстепенной фигурой. Де Голль был против такого расклада сил, и в апреле 1947 г. создал свою партию – «Объединение французского народа». Ее главная цель – отмена Конституции 1946 г. и создание сильной, независимой от партий исполнительной власти. Приоритетами де Голля во внешней политике были возрождение величия Франции, укрепление ее независимости, ослабление влияния США. Несмотря на отрицательное отношение к коммунизму, он пошел на сближение с СССР, лишь бы создать реальный противовес американцам. Большое внимание он уделял модернизации вооруженных сил, оснащению их современным оружием. Кстати, в 1966 г. президент Шарль де Голль заявил о выходе Франции из НАТО. Осенью 1958 г. наконец-то была принята «деголлевская» конституция. Она значительно умерила полномочия парламента и заметно расширила права президента.

Английское начало без жертвы фигуры

Накануне оккупации Франции фашистами де Голль, помня о Столетней войне с Англией, все же отправился в Лондон. Там в 1940 г. он создал антигитлеровскую организацию «Свободная Франция». Она и послужила началом его политической карьеры. Правительство Франции заочно приговорило де Голля к смертной казни за «измену». Но Англия признала генерала главой «Свободных французов». Де Голль сформировал в Англии французские военные силы из частей, оказавшихся в Англии. Их девизом стали слова «Честь и Родина». Англия предоставила де Голлю возможность два раза в день по пять минут через радио Би-Би-Си вещать на Францию. Весть об основании генералом де Голлем организации облетела весь мир. В Лондон стали съезжаться французы со всех материков. В августе 1940 г. Шарль де Голль и Уинстон Черчилль подписали соглашение об использовании французских сил в Англии. В начале 1941 г. де Голлю начали приходить известия об успехах движения Сопротивления на родине. Он поставил задачу объединить разрозненные силы Сопротивления вокруг «Свободной Франции». К концу 1944 г. Франция была освобождена.

Чтобы научиться командовать, надо уметь подчиняться

В начале в 1946 г. де Голль ушел в добровольную отставку, покинул Париж и поселился в своем поместье. Но уже в июне 1946 г. он активно включился в политическую борьбу вокруг конституционного проекта, который был предложен Учредительным собранием и вынесен на референдум. В конце года изменилась международная обстановка. По вине сталинского руководства и агрессивных кругов англо-американского империализма началась «холодная война». С обострением международной ситуации осложнились взаимоотношения и внутри правительства Франции. После отставки де Голля страна оказалась в тяжелом политическом и экономическом положении: не было контроля над ценами, на заводах ратовали за повышение зарплаты. Промышленность восстанавливалась медленно. Положение трудящихся ухудшалось. Сообщение о массовых репрессиях в СССР, поддержка компартией политики Сталина, начало «холодной войны» вызвали взрыв антикоммунистических и антисоветских выступлений во Франции. В стране возник правительственный кризис. Рост правых настроений, стремление буржуазии взять власть в свои руки и навести порядок в стране ускорили появление во Франции новой правой партии, инициативу создания которой взял на себя де Голль.

В конце 40-х де Голль опасался новой мировой войны и нового национального крушения Франции. Во имя спасения Франции он решил иметь свою политическую организацию, возглавить правительство, чтобы определять политику страны. Де Голль воспользовался растущей в стране смутой и создал новую политическую структуру – «Объединение французского народа». Он потребовал отмены Конституции 1946 г. и прекращения игры партий, подчеркнув, что главная цель Франции – достижение национального величия, и призвал французов объединиться. В апреле 1947 г. вышел в свет первый номер печатного органа партии газеты «Этенсель». В апреле 1947 г. де Голль выступил против любого вида диктатуры, за демократию на основе свободного референдума, осудил классовую борьбу. Спустя год в Марселе собрался I съезд Объединения французского народа. Свыше 80% опрошенных французов высказали ему свое полное доверие.

Вокруг личности генерала сложился образ «спасителя» и «освободителя» Франции. В то же время советский режим «голлисты» считали репрессивным и агрессивным, уничтожавшим лучшие умы страны. Деголлевцы предложили предоставить свободу колониям, дать им право на самоуправление, что сплотило колонии вокруг Франции, способствовало росту ее авторитета.

Алжир выходит из огня и Франции

Именно де Голлю пришлось решать «алжирскую проблему». С 1954 г. по 18 марта 1962 г. в Алжире шла кровавая война. Реакция французского общества на нее была неоднозначной. Де Голль старался не говорить ничего конкретного о судьбе Алжира, но и не исключал предоставления Алжиру независимости в соответствии с одной из статей Конституции 1958 г. Его заявление о праве Алжира на независимость имело огромный резонанс во всем мире. В то же время идеология его буржуазной партии основывалась на правых идеях «сильной власти», была проникнута антикоммунистическими настроениями и диктатурой вождя – Шарля де Голля, но в рамках демократических принципов новой конституции.

Генерал Деголь - последний великий француз


Деревня Коломбэ-ле-Дез-Эглиз вписана в холмистый пейзаж Восточной Франции и лежит неподалеку от того места, где сходятся границы Шампани, Бургундии и Лотарингии. Это довольно симпатичная деревушка, похожая и на соседние деревни в шампанских Арденнах, и на тысячи других, разбросанных по всей территории Франции. На своем веку ей довелось повидать немало. Здесь проходил главный путь из Парижа к Базелю в Швейцарии, и по нему двигались солдаты удачи, деловые люди и, конечно, беглецы. Вольтер, к примеру, прожил тринадцать лет в расположенном поблизости городке Сирей-сюр-Блэз, скрываясь от шпионов Людовика XV, проводя время в праздности и в работе над переводом на французский "Principia Mathematica" Ньютона. Потом из Парижа пришли революционеры и сожгли Клуньякский монастырь, который был для деревни второй церковью. Здесь незадолго до своего отречения метался Наполеон, ведя арьергардные бои против Блюхера и Шварценберга, а немецкие армии дважды захватывали деревню, в 1870 и 1940 годах. Но ни одно из этих событий не прославило Коломбэ. В истории других деревень есть не менее интересные страницы, о которых стоило бы рассказать. Собственным же достоянием Коломбэ является то, что в 1970 году она стала святыней голлизма.

Приезжего еще издалека встречает гигантский Лотарингский крест, установленный на небольшом холме над деревней. Этот впечатляющий монумент примерно 160 футов высотой и весом 1500 тонн, на который ушло 130 кубических ярдов красного гранита, мрачно смотрит в сторону Германии, словно предостерегая от будущего вторжения. А внизу, в деревне, расположены сувенирные лавки, кафе, рестораны и все остальные обычные приметы преуспевающей туристической деятельности.

Ничто, однако, не нарушает покоя "Буассери" - дома, где де Голль прожил более тридцати лет и в котором он умер. Атмосфера тут совершенно другая. Здесь нет никакой туристской торговли - нет дешевых сувениров, как нет и помпезных монументов. Есть только скромный участок земли, правда, с довольно большим садом, расположенный сразу за околицей деревни, в стороне от дороги, за которой, насколько можно видеть, раскинулись поля и рощи. Построенный в начале XIX столетия, дом едва ли перестраивался до того момента, как в 1933 году его купила семья де Голль.

Мебели в нем немного, и она не блещет особой изысканностью. Стол, за которым работал де Голль, простой, а главным украшением кабинета являются не ряды книг и фотографии, а вид из окна, откуда открывается вид на долину реки Об. На картинах, развешанных в библиотеке, которая непосредственно примыкает к кабинету, изображены предки. Кроме этого там висит - он особенно ее любил - довольно посредственная выполненная маслом картина, на которой запечатлена революционная армия в атакующем порыве. Столовая также лишена украшений, в холле, располагающемся за ней, имеется кое-что из африканских сувениров, над дверью прикреплено несколько африканских дротиков и двуручный меч. Короче говоря, это тот тип интерьера, который характерен для жилища военного с периферии - ничего лишнего, никаких ненужных украшений; дом солдата, где жена должна сидеть за вязанием, пока сам он занят книгами или раскладывает пасьянс. Едва ли можно больше сказать о контрасте с официальными резиденциями, которые ему приходилось занимать, особенно с Елисейским дворцом.

Де Голль умер примерно в 7.25 вечера 9 ноября 1970 года, несколько дней не дожив до своего восьмидесятилетия. Смерть была быстрой. Около семи он тихо сидел в кресле в библиотеке, только-только закрыв окно от холодного ноябрьского ветра, когда у него произошел разрыв нижней аорты, вызвавший обширное кровотечение в брюшную полость и сильную боль в области спины. Из-за прекращения подачи крови в мозг и острой боли он практически моментально потерял сознание, и к тому времени как приехал врач, бросив другого пациента, чтобы прийти на помощь генералу, было уже слишком поздно.

Похороны по его желанию были такими же скромными, как и его дом. Гроб из "Буассери" в церковь Успения Богоматери, расположенную в центре деревни, был доставлен на бронетранспортере. На кладбище присутствовали семья, несколько друзей со времен "Свободной Франции" и селяне; генерал был похоронен в простой могиле на территории церкви в Коломбэ. Как было в жизни, так и в смерти: в тот же самый день в соборе Парижской Богоматери состоялась траурная месса, которую с особой торжественностью и по большому чину отслужил кардинал-архиепископ Парижский. Меньшего мир не принял бы.

Нет причины полагать, что сам де Голль не одобрил бы этого. Он, как никто другой, понимал, что в общественной жизни следует демонстрировать определенное величие, но настаивал на том, что личная жизнь должна оставаться скрытой от глаз публики. Понравились бы ему усилия сторонников по увековечению его памяти, какие бы благие намерения ими ни двигали, - это другой вопрос. Возможно, он признал бы, что является своего рода общественным достоянием и не может просто уйти в забвение, как другие старые солдаты. Между тем его имя, как и имена других великих людей, использовали для поддержки и весьма сомнительных идей, от которых он, будучи или нет общественным достоянием, обязательно отмежевался бы. Похоже, он предвидел возникновение вокруг своего имени мифа, но ничто не говорит о том, что ему это было по душе. Слава, какой бы внешне привлекательной она ни была, имеет и свои неудобства.

С годами миф может начать тускнеть. В жизни де Голль вызывал к себе и великую ненависть, и великую любовь, поэтому необходимо время, чтобы эти два чувства проявились в полную силу. Но очевидное безразличие, которое в 1990 году проявила молодежь Франции к празднованию столетия со дня его рождения, особенно когда через увеличенную копию репродуктора 1940-х годов, установленного на площади Согласия, донесся голос, произносивший слова Воззвания 18 июня 1940 года, в какой-то степени воодушевляет. Это означает, что, быть может, наконец те, кто никогда не был знаком с де Голлем или не попадал под непосредственное влияние мощи его личности, станут рассматривать жизнь и карьеру этого человека в исторической перспективе и оставят в покое легенду. Если так, то это только к добру, поскольку человек этот сам по себе достаточно велик для истории, чтобы память о нем поддерживалась разного рода выдумками.

Де Голль был порождением провинциального общества Северной Франции XIX столетия: строгость, католицизм, монархизм и национализм. Он сам, будучи уже в преклонном возрасте, писал, что ребенком его ничто не трогало сильнее, чем рассказы о бедах Франции, о слабостях и ошибках, о капитуляции перед британцами у Фашоды, о "деле Дрейфуса", о социальных конфликтах и религиозных раздорах. Благородная бедность семьи исключала и для отца, и для сыновей многие карьерные возможности, но при ограниченном количестве вариантов выбором де Голля стала армия. Это наложило отпечаток на все, что он делал в более поздние периоды жизни: на отвращение к парламентской политике, на романтическое восприятие Франции, на авторитарное видение власти, на неверие в идеи наднациональности, даже на то, что он часто употреблял казарменный жаргон.

Большую часть первой половины жизни де Голль был профессиональным солдатом. Спорный вопрос, был ли он хорошим или плохим солдатом. Способствовал ли его блестящий ум в сочетании с неизменной убежденностью в своей правоте проявлению черт характера, необходимых для военачальника, и сочетается ли недисциплинированность, являвшаяся следствием его индивидуализма, с управлением современной армией? Все это открыто для дискуссии. Бесспорно же то, что если бы самолет, на котором он в июне 1940 года летел в Англию, упал в море, то жизнь его стала бы не более чем сноской в длинной истории французской армии. Он бы, несомненно, остался в памяти как прекрасный штабной офицер и автор некоторых интересных мыслей. Однако в свои сорок девять лет он был всего лишь на временной должности бригадного генерала, большая часть его службы прошла при штабе, а в действующей армии он провел совсем немного времени.

Заслугой де Голля во время Второй мировой войны стало спасение достоинства Франции. Военный вклад войск, находившихся под его началом, в ход войны был второстепенным: войну в Европе в любом случае выиграли бы западные союзники и Советский Союз, с помощью Франции или без нее, а война на Дальнем Востоке была делом Соединенных Штатов и Британской империи. И все же, отвергнув все уговоры со стороны соотечественников передать войска в состав британской армии, как это сделали поляки, чехи, датчане и бельгийцы, он доказал, что Франция еще жива и борется сама за себя, и проводил этот курс с дерзким упрямством. Он сумел, по крайней мере отчасти, избавить Францию от презрения, с которым к ней могли относиться после катастрофы 1940 года, а после войны в полном объеме вернуть стране позиции одного из государств Большой пятерки.

На последнем этапе своей необыкновенной карьеры, начиная с 1958 года, де Голль добился столь же поразительных результатов. В возрасте шестидесяти восьми лет он взял на себя управление Францией, фактически спас страну от почти неминуемой гражданской войны, дал ей конституцию, которая просуществовала дольше любой конституции со времен Великой французской революции, за исключением конституции Третьей республики, и в дополнение ко всему обладал таким международным авторитетом, который был немыслим для любого главы французского государства в предшествующее десятилетие.

И тем не менее Франция после окончания эры де Голля вновь обнаружила стремление к новой Европе. Интеграция в Европейское сообщество уже прошла точку возврата. Все преемники де Голля, даже голлисты, являются людьми Европы: Помпиду, Жискар д'Эстен и Миттеран. Они восприняли логику оппонентов де Голля, которые выступали столь же последовательно, как и генерал, но в противоположном направлении - за то, что в будущем единственным путем сдерживания Германии станет подключение ее к партнерству в рамках общей европейской суперструктуры. Альтернативная логика, голлистская Europe des etats (Европа государств), по которой Франции следует контролировать Германию при помощи доминирования в политической и дипломатической областях, явилась пережитком XIX века, и впоследствии объединение Германии в 1990 году показало ее ошибочность. Если, следуя дальнейшей сегодняшней аргументации, для возродившейся Германии, особенно по завершении процесса объединения, и имеется некий путь к обеспечению своего господства над Европой, политического и экономического, то это путь демонстрации мускулов в условиях неустойчивого равновесия существующей ассоциации суверенных национальных государств.

Де Голль спас честь Франции в 1940 году и саму Францию в 1958-м. Ирония между тем заключается в том, что он оставил после себя Францию, достаточно сильную, чтобы быть жизнеспособным партнером в объединенной Европе, но недостаточно сильную, чтобы самостоятельно противостоять Германии при более аморфной организации Европы. Это можно было сделать, призови де Голль на помощь другую европейскую державу, которая инстинктивно разделяла, а возможно, и продолжает разделять, его подозрения в отношении наднациональности, - Соединенное Королевство. Однако психологический след, оставленный Фашодой, был настолько отчетлив, что когда он наконец пришел к этой мысли, то накопившаяся горечь и личная враждебность оказались так сильны, что фундамента, на котором все можно было построить, не оказалось.

В конечном счете де Голль, может быть, и проиграл спор, однако угли национализма, которые он раздул, еще не остыли. Практическое равенство голосов во время сентябрьского 1992 года референдума по Маастрихскому договору и недвусмысленное поражение проевропейски настроенных социалистов на выборах в Национальное собрание в марте 1993 года являются яркими тому доказательствами. Но не было бы никаких споров, не будь Франции, и не было бы Франции, не будь де Голля. Его преемники почувствовали и будут чувствовать, по-разному осознавая - порой лишь в силу тяжелых экономических обстоятельств, - что их дом - во Франции, которая принадлежит Европе. У де Голля же не было никаких сомнений в том, что при любых обстоятельствах его дом - во Франции, в Коломбэ. Появятся и другие фигуры, которые, возможно, станут не менее великими, и они вполне могут оказаться французами. Но с точки зрения безоглядной преданности своей стране при таком умении и силе, которые были продемонстрированы в служении ей, Шарля де Голля можно со всей справедливостью назвать последним великим французом.

Источник: www.c-cafe.ru
Теги: История Автор: Луна | Просмотров: 10633 | Нет комментариев | print |

Похожие статьи

все похожие статьи 
Категории
ТОП 10 - Авторы
  1     Луна   1964     2.93   
  2     pobeda   487     2.96   
  3     Tais   444     3.11   
  4     Foma   139     2.92   
  5     Lubov   52     2.91   
  6     Angel   45     2.93   
  7     Dolores   45     2.77   
  8     Paradiz   31     2.84   
  9     Xenta   29     2.85   
  10     Pryanik   26     2.8   
все авторы 
Последние статьи

Торт Пьяная вишня

Понедельник, Апрель 01, 2019 г.
|
Луна | 1481 |

Вода

Среда, Январь 24, 2018 г.
|
Луна | 950 |

Фруктовые соки

Среда, Январь 24, 2018 г.
|
Луна | 815 |

Вода и жизнь

Среда, Январь 24, 2018 г.
|
Луна | 1368 |

Голубцы с грибами

Среда, Январь 24, 2018 г.
|
Луна | 1383 |
Популярные статьи

Мавритания

Понедельник, Март 14, 2011 г.
|
Луна | 6275 |
|
pobeda | 70086 |

Материки

Вторник, Май 11, 2010 г.
|
Tais | 327506 |

Айшвария Рай - биография

Вторник, Ноябрь 02, 2010 г.
|
pobeda | 39033 |

Облако тегов